Есть две гипотезы о том, как дети учат язык

Американские ученые пришли к выводу, что при выучивании языка дети подражают не конкретным услышанным примерам и даже не взрослым, а грамматике.

Есть две гипотезы о том, как дети учат язык. Одна из них, подражательная, уверяет, что малыши просто повторяют за взрослыми слова и словесные конструкции. Другая гипотеза, грамматическая, утверждает, что дети соединяют слова по грамматическим правилам, то есть принцип соединения слов оказывается важнее, чем подражание.

В пользу подражательной гипотезы говорят многочисленные наблюдения за детьми, которые как будто действительно конструируют слова по одной схеме. Например, в английском языке с существительным в единственном числе можно употреблять как определённый, так и неопределённый артикль. Но дети чаще употребляют неопределённый артикль «а», и в связи с этим исследователи обычно делают вывод, что они просто воспроизводят одну и ту же конструкцию с «а», хотя грамматически оба артикля равноправны.

Однако Чарльз Янг из Пенсильванского университета (США) обратил внимание на одну неувязку с этими артиклями. В действительности, по его мнению, дети употребляют артикли, ориентируясь на взрослых. Взрослые же с одними словами чаще употребляют один артикль, с другими — другой. То есть мало просто сказать, что дети чаще произносят неопределённый «а»: нужно ещё понимать, с какими именно словами они его произносят.

Г-н Янг проанализировал, что говорят дети, которые только-только научились присоединять к слову слово. Многие слова в языке могут сочетаться независимо друг от друга, подчиняясь лишь правилу, по которому в сочетании слов должно быть определяемое слово (существительное) и определяющее. Оказалось, что частота таких сочетаний в детской речи примерно такая же, как и во «взрослом», «правильном» языке. То есть дети, как и взрослые, могут сказать о корове, что она «большая», «толстая», что она «идёт». Но ни дети, ни взрослые не скажут «корова кастрюля» (разумеется, есть особые случаи как среди детей, так и среди взрослых, но они статистически незначительны). То есть о подражании и воспроизведении какой-то отдельной конструкции вряд ли можно говорить, иначе дети не смущались бы самыми дикими сочетаниями.

С другой стороны, подражание чревато монотонностью, и если бы ребёнок штамповал конструкции по одному образцу, они не отличались бы разнообразием. Однако, как отмечает исследователь, детские словесные комбинации характеризуются бóльшим разнообразием, нежели подражательные цепочки слов. Это особенно заметно, если сравнивать подход к языку у детей и шимпанзе. Шимпанзе, по словам Чарльза Янга, менее разнообразны в словесных конструкциях, которые их учат комбинировать, то есть они подражают какой-то одной комбинации, не обращая внимания на грамматическую совместимость слов.

Иными словами, при выучивании языка дети подражают не конкретным услышанным примерам и даже не взрослым, а грамматике. Правда, тогда получается, что грамматические правила доходят до них с какой-то невероятной быстротой, и это, конечно, интересная тема для психологов и нейробиологов-когнитивистов. С другой стороны, человекообразные приматы, даже через годы обучения всё равно имитируют конкретные словесные конструкции, не понимая грамматических правил. А отсюда следует, что развитие речевых способностей у человека происходило независимо от обезьяньих предков. Но и тут можно сказать, что человеческий язык не слишком естественная для шимпанзе вещь, и, возможно, какие-то свои звуки, которые они используют для общения, обезьяны складывают по всем правилам обезьяньей грамматики. Однако такие предположения пока что остаются слишком фантастическими: сведениями о собственной грамматике у шимпанзе учёные пока не располагают.

Автор: Марина Билозерская

По материалам www.nagolos.com.ua